Труженик тыла Мария Харитоновна Зинченко встретила Великую Отечественную войну в 8-летнем возрасте. И вся ее большая трудовая жизнь прошла под влиянием пережитой оккупации, голода и холода — будущее своих детей обязывало женщину трудиться на износ, не жалея себя. Только так можно было надеяться на то, что все выживут и встанут на ноги.
Годы изнурительной работы дали о себе знать — здоровье Марии Харитоновны не дает возможности пообщаться с ней лично, поэтому о маме «Родной стороне» рассказала дочь, Зоя Логвинова.
- Ой, как они работали, не дай Бог, — сокрушенно качает головой Зоя Ивановна. — С малых лет как обули резиновые сапоги, так, считай, до старости и проходили в них. Жили родители в Ерофеевке. Огороды огромные держали, стадо гусей, куры, поросята, коровы. Бабушка родила шестерых детей, а выжили лишь трое: моя мама Зоя, дядя Саша и их сестра Анна. Мал-мала. Как война началась, многие женщины в хуторе остались одни. Пришли оккупанты, все подчистую вытащили из крестьянских закромов, вырезали всю скотину и птицу. Встали на постой в домах. Правда, как рассказывала мама, хоть не обижали. Был в их доме среди непрошеных квартирантов один румынский солдат, который, делился с малышами сахаром из своего пайка, тушенкой. Хоть и враг, но сердце у него было человеческое. У него на родине тоже была семья, и он тосковал по своим детям. А так, выживали буквально на подножном корму.
Когда наши погнали немца, оккупанты в спешке рванули из Ерофеевки. Был в хуторе бой, и люди прятались от обстрела в огородах и балках. Фашисты бежали, побросав часть своего имущества в местной школе, где они тоже располагались. В классах валялись кучи какого-то тряпья, шинели и обувь. Люди растащили это барахло по домам и стали из него шить себе какую-то одежку. Носить ведь многим было нечего. По воспоминаниям мамы, они с сестрой Анной носили по очереди одно пальтишко на двоих. Тонкое, в заплатах. Один день в школу шла Зоя, потом Аня. Так и учились. После окончания школы-семилетки мама пошла работать на Каменский химкомбинат, получив там профессию. Потом вышла замуж, вернувшись на свою малую родину в хутор. Да так всю жизнь там и прожила, работая в колхозе и поднимая вместе с мужем двух детей.
Никогда не жаловалась на жизнь. Трудно, тяжело — а надо делать. Во времена детства, мамы детвору брали с собой повсюду. В поле, в огород, на мельницу, в мастерскую, на ферму. Познавали буквально с пеленок, что такое крестьянский труд. И сами, немного повзрослев, брались помогать старшим. Мама вспоминала, как она с другими подростками после окончания оккупации ходила полоть рядки на колхозном поле. А на краю плантации сидели и ждали их маленькие братишки и сестренки, которых не с кем оставить дома, потому что матери так же были заняты работой. Детства в привычном нам понимании у того поколения не было. И в дальнейшей жизни они уже не представляли себе, как можно отдыхать, ничего не делать. Всегда в хуторе у родителей был огород чуть ли не до горизонта, скотина во дворе. Отец тоже одного года рождения с мамой был. Так же хлебнул в полной мере горькой участи ребенка войны.
Но, к счастью, они смогли пережить военное лихолетье, оправиться от потерь, создать семьи, поставить на ноги нас с братом. Жизнь продолжилась в четырех внуках и четырех правнуках. В 91 год мама стала прапрабабушкой!
