История расстрела мирных жителей на третьем отделении зерносовхоза «Тарасовский» во время оккупации фашистами вошла черной страницей в судьбу нашего района. И хоть живых свидетелей того страшного дня сегодня уже с нами нет, зверства оккупантов люди не забудут никогда. Потомки хранят горькую память и делятся ею с нынешними поколениями, чтобы все помнили, какой ценой оплачен мир на нашей земле.
Вера Тимофеевна Матковская в числе полутора сотен жителей поселка стояла на краю могилы вместе с двумя своими маленькими детьми в декабре 1942 года под огнем немецких пулеметов и чудом осталась жива. Ужас, пережитый тогда женщиной, сохранился в ее воспоминаниях, которые каждый раз звучали в семье, когда вспоминали войну. Их не раз слышал и племянник Веры Матковской Алексей Лизунов, житель Тарасовского.
- В то время тетя Вера работала дояркой и жила в поселке третьего отделения зерносовхоза «Тарасовский», — рассказал Алексей Иванович. — Здесь пролегала автомобильная дорога от райцентра к стратегически важному транспортному узлу сталинградского направления — железнодорожной станции Красновка. Фашисты снабжали через нее боеприпасами крупный миллеровский гарнизон и группировку в Сталинграде. Поэтому усиленно охраняли подъезды к станции. Окрестности патрулировались фашистами на много километров вокруг и нередко по дороге через поселок третьего отделения зерносовхоза проезжали мотоциклетные дозоры. Они осматривали обочины и останавливали подозрительных людей. Зимой 1942 года Красная Армия перешла в наступление на Южном фронте. Необходимо было прервать снабжение вражеских сил боеприпасами и вооружением. Поэтому одной из важнейших задач советских войск в Тарасовском районе стало овладение железнодорожной веткой, идущей от Ворошиловграда к Миллерово. Немцы явно понимали эти планы и усилили бдительность, хватая каждого, кто вызывал малейшие подозрения. Тем не менее, в округе стали действовать группы советских солдат, в задачу которых входило наведение паники на врага. Как рассказывали старожилы, в районе поселка на дороге красноармейцы расстреляли несколько вражеских дозоров, за что немцы в отместку прислали карателей. Те не стали выискивать виновных, а просто решили стереть с лица земли поселок вместе со всеми его жителями. Согнали к оврагу не менее полутора сотен человек: женщин, детей, стариков. Тех же, кто пытался прятаться в подвалах, когда началась облава, просто забрасывали гранатами, не утруждаясь уговорами выйти. Под морозным декабрьским ветром на краю могилы люди в ужасе ждали своей участи. Двое маленьких детей Веры Матковской затерялись в этой толпе и больше она их не видела. В последние мгновения перед пулеметной очередью Вера Тимофеевна услышала рядом крик: «Падайте!» и сразу завалилась в овраг, ухватив за руку случайно оказавшегося рядом мальчика Борю Казмина. Звуки выстрелов и стоны умирающих накрыли сознание женщины. «Только бы выжить», — стучалась в ее голове мысль. Она, сжавшись от ужаса, крепко держала за руку маленького мальчика и не шевелилась, моля Бога о чуде спасения. Многие еще были живы, когда немцы ушли. Вера Тимофеевна оказалась цела и невредима и пролежала под телами убитых земляков до темноты. Когда вокруг все стихло, они с Борей выбрались из ямы и пошли по степи в сторону Тарасовки. Ведь оставаться в поселке больше не было смысла — от него уцелело всего с десяток домов, а людей и вовсе никого. Был ли еще кто-то кроме них живой, они не знали. Перед уходом прихватили из хаты одеяло, чтобы обернуться в него от холода. И в пути снова пришлось пережить страх за свою жизнь. Женщину с мальчиком остановили какие-то немецкие пехотинцы. Подошел офицер с солдатом и, освещая фонариком беглецов, коротко расспросил дорогу на Красновку. В темноте декабрьской ночи, завернувшись в одеяло, Вера Тимофеевна и Боря спрятали обильные следы крови на одежде и не вызвали подозрений. Гитлеровцы отпустили их. В Нижней Тарасовке постучались в дом деда Галушкина с просьбой пустить на ночлег. До утра остались там, а на следующий день доковыляли в Верхне-Тарасовку к родственникам Матковской.
Пережитый ужас преследовал людей до последних дней. По воспоминаниям Алексея Ивановича Лизунова, выживший в тот страшный день Борис Казмин так никогда и не завел семью.
