Тарасовский район. Зима 1942 года. Оккупация. Страшные события долгие десятилетия хранят в памяти свидетели войны. К сожалению, их с каждым днём остаётся всё меньше. Однако в газетах и журналах разного периода печатались и продолжают публиковаться эти воспоминания. Мы – современное поколение – должны знать, какую цену заплатил советский народ в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками.
Уверена, многие наши земляки слышали о страшной расправе гитлеровцев над жителями второго отделения Тарасовского зерносовхоза. Около двухсот человек погибли тогда под дулами автоматов. В живых остались лишь несколько человек. Сегодня мы публикуем материал по воспоминаниям Екатерины Васильевны Шишкаловой и Нины Семёновны Гудимовой, спасшихся от зверств фашистов. В их, тогда ещё детской, памяти события тех дней отложились по-разному.
Особенно люто свирепствовали немцы в декабре 1942 года. Тогда наши войска стали теснить их из района. Малейшее подозрение в поддержке Красной Армии каралось расстрелом.
Однажды в населённый пункт пришла группа красноармейцев. В их задачу входило посеять панику на оккупированной территории. Советские солдаты прятались в стогах сена, а чтобы разжиться едой, украдкой приходили в посёлок. Они обстреливали немецких мотоциклистов, которые курсировали по дорогам. Фашисты исчезали бесследно. Гитлеровцы всерьёз обеспокоились тем, что происходит на стратегической для них дороге. Когда причину обнаружили, судьба посёлка была решена: его приказали стереть с лица земли, направив во второе отделение большой карательный отряд.
Со всех концов посёлка жителей сгоняли, как стадо животных, толкая в спину прикладами автоматов, пиная ногами. Солдат и мужчин отделили от женщин, детей и стариков. Последних повели к глубокому яру у озерца. Для красноармейцев устроили показательную казнь — их повесили у зернохранилища, на том самом месте, где они расстреляли несколько мотоциклетных нарядов. Затем каратели взялись за мирных жителей. Их выстроили вдоль кручи.
12-летняя Катя с мамой, братом, тётей и маленькой сестрёнкой оказались с краю. Раздались первые выстрелы. Кто-то крикнул: «Падайте! Может, кто-нибудь выживет!». Многие стали бросаться в яму.
Катя тоже полетела вниз. Страх, боль, автоматные очереди. Недвижимая толпа людей, издающая общий стон в последние секунды жизни.
А дальше — тишина. Немцы ушли из посёлка, оставив гору трупов и пепелище. Из всех зданий уцелели только зернохранилище и баня.
Когда немцы ушли, Екатерина услышала голос: «Есть кто живой? Поднимайтесь!». Таких было много, но практически все – раненые. Тех, кто мог идти, оказалось четверо — две женщины, мальчик и наша героиня. Вся её родня погибла. Мама умерла сразу, сестрёнка задохнулась, накрытая телами. Брат и тётя ещё были живы, но спасти их не удалось. В ту же ночь чудом выжившие отправились в Тарасовку.
В первом же попавшемся доме их отогрели и накормили. Хозяева рассказали, о зверствах, что творят фашисты в посёлке. Беженцы поведали о том, что случилось со вторым отделением. Узнав, что Катя — дочь бывшего председателя, да к тому же офицера и коммуниста, её попросили уйти. И девочка пошла…
В Тарасовке на одной из улиц её поймали немцы и затащили в дом. Там ей швырнули грязное бельё и приказали стирать. Хозяйка дома стала уговаривать отпустить бедную девочку. Воспользовавшись моментом, Катя выскользнула в дверь и побежала прочь. Тут ей, наконец, улыбнулась удача. По улице ехала подвода. Женщина крикнула: «Беги сюда!» – и Катя запрыгнула к ней в санки. Некоторое время Екатерина жила у неё, в хуторе Смеловка, а потом её отыскали родственники из Шарпаевки.
Когда в Тарасовском происходили эти чудовищные события, отец Кати отмерял победные километры с востока на запад. На одном из распределительных пунктов ему сообщили, что семьи больше нет. После такой вести он не захотел жить. Екатерина Васильевна рассказывала, что были моменты, когда он специально подставлял себя под пули. Но смерть не брала его. Позже ему сказали в политотделе, что осталась живая дочь. Появился смысл жизни.
После войны вместе с дочерью он перебрался в Крым. Катя закончила торговый техникум. Вышла замуж, родила дочь, а в 1969 году перебралась в Каменск-Шахтинский и до пенсии проработала аппаратчицей на «Химволокне». Отец остаток жизни провёл на родине — в слободе Шарпаевка.
