Несмотря на свой 90-летний юбилей, Николай Ефремович Будяков отлично помнит свое детство в военные годы и мирную жизнь после.
Всю свою трудовую деятельность он провел на тарасовской земле в сельском хозяйстве. Был сначала простым водителем, потом трактористом-механизатором, уже в зрелые годы выучился на агронома и руководил одной из бригад в колхозе «Правда». Старался работать на совесть. Медали победителя соцсоревнований и звание «Ветерана труда» красноречиво говорят об этом.
Я родился и вырос в Обливском районе, но потом в молодости судьба занесла меня в Тарасовский район, — рассказывает Будяков. — Поехал по заданию партии и правительства, как тогда было принято говорить, в командировку. Нас, водителей автоколонны, где я был тогда шофером, отправили помогать колхозам возить зерно во время уборочной кампании в 1968 году. Тут между делом познакомился с девушкой, влюбился и остался, завел семью. До самой пенсии трудился на одном месте, а потом еще 7 лет после — пока позволяло здоровье. Так и остаюсь тут в командировке. Сегодня живу в Тарасовском вместе с семьей внучки Жени. У меня четверо детей, десять внуков, пять правнуков и двое праправнуков.
Великая Отечественная война отложила неизгладимый отпечаток на сердце тогда еще маленького Коли. Он с младшим братиком Вовой и мамой Василисой стали свидетелями оккупации фашистами их хутора на берегу речки Чир, ожесточенных боев на Сталинградском направлении, солдатских смертей и вдовьего горя.
- Немцы стояли на нашем берегу, а Красная Армия — на противоположном. И регулярно между ними происходили перестрелки и завязывались бои. У нас в хате встали на постой немцы. Устроили настоящую казарму, вытеснив нашу семью в дальний угол. Сейчас понимаю, как нам повезло, что оккупанты не узнали тогда, что мой отец был коммунистом и первым ушел на фронт. Иначе бы, я уверен, жилось нам еще хуже. А может, и вообще убили бы. Но, к счастью, никто в хуторе нас не предал. А выбранный из числа хуторян староста по фамилии Гончаров всегда был на стороне земляков, рискуя собственной головой. Он прятал у себя на чердаке местную учительницу-еврейку с ее сыном. Перед освобождением хутора зимой староста, зная, что будут тяжелые бои, собрал всех жителей и увел подальше в лес, в балку, где мы в землянках несколько недель пережидали окончания опасности. Как только наши выбили врага, стала снова работать школа, и эта женщина Александра Федоровна Богот приступила к обучению детворы. Учился у нее потом и я.
Никогда не забыть, как фашисты убили моего дружка прямо в нашей хате, — со слезами вспоминает Николай Ефремович. — Как-то расквартированное у нас подразделение немцев по тревоге выскочило с оружием на улицу, в бой. В это время мы, голодные пацанята, пролезли по карманам их одежды и забрали себе несколько найденных конфет. А мой дружок нашел еще и красивый раскладной ножик. Фашисты, вернувшись, обнаружили пропажу этого злосчастного ножика, схватили маленького воришку и без церемоний застрелили ребенка прямо в хате на глазах у меня и моих родных. Помню еще, как эти сволочи замучили до смерти старого цыгана, деда Гришку, приняв его за партизана. Тот пас козу у речки, а в это время недалеко проходил немецкий патруль. С другого берега реки раздался выстрел, и пуля тяжело ранила патрульного фашиста. Немцы не стали разбираться, кто стрелял, схватили старика и, привязав к дереву, жестоко замучили его до смерти. Ненависть к оккупантам в людях кипела. Но что мы могли сделать? Наши отцы и братья били врага на фронте, мстя за каждого убитого советского мирного жителя, и гибли сами. В хутор после войны вернулись всего два мужика: дядя Миша Почапаев и мой отец — Ефрем Будяков. Приехал он вечером на «полуторке». Спрыгнул наземь из кузова и кричит у калитки: «Васенка, ты где? Я пришел домой!». Мать выбежала, обнимаются, слезы вытирают, а сами смеются.
День Победы для Николая Ефремовича Будякова — особый праздник. Его отец после окончания войны стал председателем колхоза. Восстанавливал вместе с сельчанами мирную жизнь и завещал детям помнить, какой ценой оплачены свобода и независимость нашей Родины.
