С приближением лета многие начинают активно готовить тело к сезону, но грань между здоровым похудением и расстройством пищевого поведения (РПП) может быть очень тонкой. Психологи и психиатры объяснили, как отличить обычную диету от опасного заболевания, при котором еда становится «языком боли».
Клинический психолог Юлия Деревяга отмечает, что диета перестает быть просто процессом похудения, когда меняет отношение человека к самому себе. По ее словам, РПП — это не «любовь к сладкому» и не «отсутствие силы воли», а психическое расстройство. «Еда превращается в язык, на котором человек говорит о своей боли», — пояснила эксперт. Она добавила, что обычный человек, худеющий к лету, хочет влезть в платье, а тот, у кого начинается РПП, стремится через еду стать другим человеком.
Психолог привела пример: если после лишнего куска торта на дне рождения человек решает устроить легкую прогулку и вернуться к правильному питанию — это норма. Тревожный сигнал — когда после даже небольшого переедания возникают мысли: «Я съел торт — я ничтожество, испортил весь день, поэтому завтра я ничего не буду есть вообще и пойду в тренажерный зал до изнеможения». В таком случае мышление становится черно-белым, разделяя еду на «чистое» и «грязное», «допустимое» и «запретное».
При нездоровом подходе человек может начать избегать встреч, где предполагается застолье, придумывать отговорки. Сама пища становится для него врагом. «Нередко происходит смена мотивации. В норме: „Я хочу быть здоровее/красивее“. При РПП: „Я хочу чувствовать контроль. Если я ем правильно, я хороший и достойный жизни. Если я сорвался, я хуже всех“», — уточнила Деревяга. Она добавила, что самооценка полностью привязана к тому, что было на тарелке утром, а внутри появляются строгий «инспектор» и «бунтарь», что приводит к тайным перееданиям.
Врач-психиатр Виктория Новак подтверждает: при РПП питание, вес и образ тела становятся центром жизни человека, ухудшая здоровье и мешая социальным связям. «Везде при приеме пищи начинает прослеживаться вина. „Я слишком много съел“, „зачем я так сделал“, „я слабый/слабая“, и финальная мысль: „я недостоин/недостойна“. Жесткое ограничение приводит к срыву, перееданию, затем — беспощадное чувство вины, а после снова жесткое ограничение. И этот цикл бесконечен», — пояснила она.
Среди тревожных звоночков, указывающих на РПП, психиатр назвала резкое изменение рациона, чрезмерное беспокойство о калорийности, необоснованную тревогу перед едой, расстройства сна, бытовую изоляцию ради спорта, частые переедания с последующими компенсаторными действиями (рвота, чрезмерная физическая активность), а также искаженное восприятие собственного тела.
Особое внимание эксперты советуют уделить подросткам. Тревожные признаки у ребенка: выбрасывание еды, долгое пребывание в ванной после еды (попытки вызвать рвоту), отказ от целых групп продуктов вплоть до истощения. У девушек один из главных медицинских маркеров — исчезновение менструации. Близкие могут заметить чрезмерную худобу, апатию или раздражительность раньше самого человека.
Юлия Деревяга рекомендует при сомнениях задать себе три вопроса: «Приносит ли это удовольствие?», «Свободен ли я в выборе? Могу ли я сегодня отказаться от подсчета калорий и съесть мороженое без самобичевания?» и «Видит ли кто-то еще мои изменения?».
Согласно статистике, которую приводит Виктория Новак, 20,8% пациентов с нервной анорексией и 23% с нервной булимией не могут полностью излечиться — болезнь переходит в хроническую форму. Многим для возвращения к нормальной жизни требуются годы психотерапии, медикаментозного лечения и помощь диетолога. Психиатр подчеркивает: РПП — не выбор или слабость характера, а болезнь, требующая лечения, и раннее распознавание тревожных сигналов может остановить ее развитие.
