Мало какая семья в России не затронута Великой Отечественной войной, и почти у каждого есть своя история о родственниках, переживших то страшное время. Чаще всего эти воспоминания полны боли, но встречаются и такие, где жизнь, вырвавшись из лап смерти, торжествует, освещенная светом любви.
Именно о таком случае «Родной стороне» рассказал житель Тарасовского Алексей Щепакин. Его родная тетя вместе с сестрой во время войны спасла от гибели раненого красноармейца, который впоследствии стал ее мужем. Поздней осенью 1942 года, когда Донской край был оккупирован фашистами, две сестры —Маруся и Анна Полупановы — из рабочего поселка Рудоуправления отправились в ближайший лес за хворостом. Вдалеке гремел фронт: ухала артиллерия, ревели самолеты. Накануне жители слышали короткий бой, а затем видели, как немецкий бомбардировщик сбросил несколько бомб на Картышкин лес. Девушки пошли именно туда, волоча за собой большие железные санки. Снег лежал уже несколько недель. Собирать хворост оккупанты не запрещали, но лучше было не попадаться на глаза полицаям, которые всегда искали, чем поживиться. Спеша и обходя свежие черные воронки, сестры зашли вглубь леса. На перемешанном с листвой снегу виднелись следы солдатских сапог, а у корней поваленного дерева лежал бледный, окровавленный человек в разорванном ватнике. Девушки подошли проверить, жив ли он. Это оказался красноармеец, совсем молодой парень, ненамного старше их самих. Он был жив, но почти без сознания. Спина и задняя сторона правой ноги были страшно изувечены. Недолго думая, раненого перевалили на санки, сверху навалили ветки хвороста и потащили домой, в Рудоуправление. Держать такого гостя в доме было смертельно опасно, поэтому его спрятали в сарае, под сеном в хлеву у коровы. Когда парень пришел в себя, он сказал, что его зовут Николай Фисенко и его подразделение приняло бой в лесу с группой немецких солдат, двигавшихся со стороны поселка Степного. Девушки стали выхаживать его, как умели. Вскоре гестаповцы как-то узнали, что после боев в окрестностях поселка жители укрывают выживших красноармейцев. На пороге хаты Полупановых появился старший полицай Воликов с подручными. Семью, приютившую бойца, наказывать не стали, но самого солдата увезли в комендатуру. Она тогда располагалась в здании Тарасовского телеграфа на углу улицы Лермонтова и переулка Почтового. В большом подвале там размещалась следственная тюрьма. Немцы долго разбираться не стали и приговорили Николая к расстрелу в числе еще десятка арестованных. Группу в сопровождении немецкого офицера и конвойных повели к яме у железнодорожного вокзала. По воспоминаниям старожилов, расстрелы проводили прямо у одной из стен здания, и под штукатуркой до сих пор хранятся следы тех событий. Во время движения раненый и сильно хромающий Николай Фисенко стал отставать от обреченно шагавших людей. Сопровождавший их немецкий офицер на чисто русском языке спросил у красноармейца имя и фамилию. Тот назвался. Фашист недоуменно признался, что его фамилия тоже Фисенко, и велел солдату остановиться. «А откуда ты?» — спросил офицер едва стоявшего на ногах арестованного. «Из Новороссийска», — коротко ответил тот. «Хм, мои корни тоже оттуда. Может быть, даже мы с тобой по какой-то линии родственники, — задумчиво произнес гестаповец. — Давай так: я скажу конвою, чтобы продолжали движение, а ты потихоньку уходи отсюда, беги сколько сможешь». Так второй раз была спасена жизнь Николая Фисенко. Идти ему было некуда, кроме как вернуться в Рудоуправление к Полупановым. Его с радостью приняли, но за это семья поплатилась коровой-кормилицей, которую отдали полицаям за свое спокойствие. С началом 1943 года Красная армия погнала немца, и поправившийся солдат ушел вместе с ней бить врага дальше. Но на этом история не заканчивается. Отгремела война. Николай прошел ее до конца и остался жив. Он не забыл своих спасителей в Тарасовке. После Победы парень вернулся, чтобы предложить руку и сердце одной из сестер Полупановых — Марусе. Еще тогда, когда он лежал раненый в коровнике и над ним под страхом расстрела хлопотали чужие девичьи руки, он понял, что надежнее человека, чем Мария, не сыскать на всем белом свете. Его предложение связать судьбу навеки было принято без колебаний. Некоторое время Фисенко жили в Колодезном. Несмотря на небольшой рост и телосложение, Николай работал каменоломом в карьерах Рудоуправления. Потом ездили на заработки в Сибирь. В конце концов решили осесть на малой родине мужа, в Новороссийске. Там построили на берегу моря дом. Прожили долгую жизнь душа в душу, родили и воспитали сына и двух дочерей, дождались внуков. Память об истории любви Николая и Марии Фисенко остается для близких примером настоящей человечности и верности в любых обстоятельствах.
