Жительница райцентра, подписчица районной газеты «Родная сторона», поделилась с редакцией книгой «Род Лаврухиных: факты и воспоминания». Ее написал наш земляк, ныне живущий в Пскове, Александр Васильевич Лаврухин. В произведении автор описывает историю большой семьи, которая в трудные годы смогла выжить и продолжить свой род. Мы решили опубликовать выдержки из книги.
Славные предки
«Род наш довольно древний и всегда был вольный. Мои предки никогда не были крепостными или приписными к какому-либо заводу. Основателем рода Лаврухиных можно считать Григория Лаврухина, о котором сохранились сведения, что он родился в хуторе Садки станицы Митякинской Всевеликого Войска Донского, был участником Отечественной войны 1811 – 1814 гг., воевал в Войске Донском под командованием атамана-генерала Матвея Ивановича Платова.
После окончания воинской службы вернулся на родину. Ему был пожалован земельный надел в хуторе Верхний Митякин. Там он построил большой дом из блоков меловых отложений. В 1818 году у Григория родился первенец Гавриил, что было зафиксировано в церковных книгах. О других детях Лаврухина мне не известно.
Гавриил Григорьевич также обосновывается в Верхнем Митякине, в его семье родилось трое сыновей: Алексей (Евграф), Василий, Иван. Всем им, как казакам Всевеликого Войска Донского, были выделены наделы земли – по 35 десятин (38,15 гектара). Когда пришло время женится, все трое благополучно нашли своих избранниц.
Воинскую службу мои предки проходили в основном в элитных казачьих войсках. Казаки Лаврухины достойно служили. Это подтверждают записи в книгах, которые выпускались в юбилейные даты в честь Всевеликого Войска Донского.
Атаман хутора
«Прадед моего отца Алексей (Евграф) Гавриилович родился в 1842 году. Имя Евграф ему дали при крещении, но все его звали Алешей. Он был высокого роста, широк в плечах и обладал большой физической силой. Он запрягал волов в арбу, сам в нее не садился, а шел рядом до самого поля. Там нагружал повозку до самого верха сеном и тащил ее к волам, которые в это время паслись. Такие чудеса Алесей проделывал и в преклонном возрасте. Службу он проходил в Атаманском полку. Прожил Алексей Лаврухин 82 года. В браке у него родилось четверо сыновей и дочь.
Судьба одного из них — Василия Алексеевича (Евгафовича) Лаврухина (отец моего деда) мне доподлинно не известна. Знаю, что он родился в 1870 году и погиб во время революции в 1919-м, сражаясь на стороне белогвардейских войск. Также в Памятной книге Области Войска Донского за 1907 год, в разделе «Донецкий округ» в главе «Хуторские атаманы» указано, что урядник Василий Лаврухин был атаманом хутора Верхний Митякин. И так во всех книгах до 1917 года.
Наука побеждать
Мой дед – Василий Васильевич Лаврухин родился в Верхнем Митякине в 1900 году. Когда Василий женился на Анастасии Егоровне Дьяковой (ее отец по рассказам был атаманом маленького хуторка), им был выделен участок земли, на котором стоял хлебный амбар. По сути, половину общего надела, который принадлежал его отцу – Василию Алексеевичу. На этой земле и родились два сына Василия – в 1924 году Василий (мой отец) и в 1927-м – Александр.
Великую Отечественную войну мой дед прошел с первого до последнего дня в звании солдата. Все войну был на передовой и не получил ни одного ранения. Как рассказывал мне дедушка, для этого нужно не только солдатское счастье, но и смекалка.
— Внучек, нужно знать, когда наступать, а когда отступать, — говорил он. – А самое главное – не лезть под глупую пулю, нужно чувствовать обстановку.
Вот такая у него была наука побеждать.
После войны, когда вернулся с фронта, дед трудился на разных работах, в том числе и скотником. Но был у него и звездный час, когда ему поручили построить и возглавить колхозный кирпичный завод. Дедушка, буквально, «жил» этим заводиком и очень гордился тем, что его продукция заняла достойное место на районной сельхозвыставке. У него было много планов по механизации производства, выпуску красной черепицы, но, увы, этим мечтам не суждено было сбыться. Дедушка умер в 1968 году.
Мне очень жаль, что я так мало узнал от него о своих «корнях». Он это как-то умело скрывал. Объективно считая, что наследников атамана могут расстрелять, если они будут вести себя вызывающе. Несмотря на то, что в церковную школу он ходил только три года — умел читать и писать, знал арифметику, немного историю, один наказ своего отца запомнил на всю жизнь и повторял его своим сыновьям.
— Сынок, вот ты проходил в школу три зимы, я и того меньше – всего одну, но твои дети должны получить среднее образование, а дети твоих детей должны учиться и закончить институты, а их дети, даст Бог, и профессорами станут, — рассуждал мой прадед.
Бабушка – Анастасия Егоровна родилась в 1905 году и прожила с дедом более 40 лет. Она была статная, высокая женщина. Проводив мужа на войну, трудилась в колхозе. В 1943 году ушел на фронт и старший сын. Оба вернулись домой целыми и невредимыми, хотя прошли через самое пекло. Дедушка закончил войну в Праге, отец – в Вене. Они это смогли, что всегда вызывает во мне чувство гордости.
Лето в Красновке
Меня на лето довольно часто отправляли к дедушке и бабушке в Красновку, так почему-то называли тогда хутор Верхний Митякин. В гостях мне было раздолье. Пока родные на работе, я с ребятами носился по хутору, купался в речке Митякинке. Она была не глубокая и сильно заилена. Воду из нее использовали, в основном, для полива огородов, которые располагались вдоль берега. Участки были большие, примерно 25 соток. У деда еще был сад, так называемая, Ливада. Дедушка трудился и скотником, и рабочим в поле. Рабочий день начинался в 6 утра и заканчивался в 8 вечера. Выходные дни – один или два, в месяц. Во время уборки зерновых он работал в поле – занимался стогованием соломы и перевозкой ее к скотным дворам.
Женщины трудились на току. Их задача заключалась в том, чтобы очистить зерно от мусора, загрузить его в мешки, а иногда и просто в телеги и перевезти в амбары для хранения. Иногда бабушку Настю направляли на заготовку и сушку яблок и вишни. Работа заключалась в следующем: расстилали брезентовый полог и на него в один слой ссыпали резанные яблоки и целые вишни, за всем этим нужно было следить – вовремя переворачивать и высушенное упаковывать в мешки для отгрузки. К этой работе привлекали иногда и нас, ребятишек.
Но, в основном, мы занимались домашней работой – пололи огороды, собирали вишню (норма – одно ведро в день), таскали воду в бочки для полива палисадника и грядок около дома, заготавливали траву для коровы, чтобы во время обеда она могла подкрепиться.
Именно в Красновке я научился ездить на лошадях. Случилось это во время заготовки кизяка, который был одним из составляющих для топки печей в осенне-зимний период. Дедушка посадил меня лошадь и научил меня правильно ею управлять. Через короткое время я полностью освоил науку и смело управлял конем сам.
После этого дед начал брать меня с собой пасти стадо и разрешал делать это на лошади. Надо сказать, хорошим наездником я не стал. Местные ребята управлялись с лошадьми гораздо лучше. На летние каникулы в Красновку я перестал ездить тогда, когда не стало бабушки Насти.
Мой отец
Мой отец – Василий Васильевич Лаврухин родился в хуторе Верхний Митякин в 1924 году. В шесть лет он сам пошел с ребятами в школу и очень старался учиться, чтобы учитель не отправил его домой. Через два месяца он уже знал больше, чем некоторые ученики. Тогда учитель пришел домой к Лаврухиным и попросил его маму купить мальчику тетради и учебники.
В 15 лет, после успешного окончания школы, Василий поступает в Миллеровский сельскохозяйственный техникум и в 1941 году перед самым началом Великой Отечественной войны получает диплом об его окончании по специальности агроном.
В феврале 1943 года Василия Лаврухина призывают на фронт. Там он становится разведчиком отдельного артиллерийского дивизиона ставки Главного командования.
Отец не очень любил рассказывать про войну, но сетовал, что его дважды представляли к званию Героя Советского Союза и дважды реляции доходили до штаба фронта, однако звания получали другие, а ему вручали медали.
В армии он служить не остался, хотя ему предлагали пройти ускоренные курсы офицеров. Он очень любил землю и свою малую родину. После демобилизации он вернулся в Тарасовский район и начал работать в райцентре.
В 1946 году он познакомился с моей мамой – Еленой Афанасьевной Ночкиной и женился на ней. Свадьба была скромной, так как после войны особо продуктов не было. На столах были пироги со жмыхом подсолнечным и немного мяса. У них родилось два сына и дочь — Александр, мой брат Михаил и сестра Татьяна.
Как мне казалось в детстве, отец был со мной строг. Но были дни, когда мы с ним дружески беседовали часами, делились мыслями. Особенно это проявилось в мои 13-14 лет.
Тяжелые работы он делать не мог, так как после войны вернулся с язвой желудка и после физической нагрузки всегда начинался болевой приступ. В то время лечить эту болезнь еще не могли, и ростовские врачи вместе с язвой удалили ему две трети желудка. Отец стойко перенес операцию, и неукоснительно выполнял все рекомендации докторов. Со временем ему стало легче, во всяком случае, на боли он перестал жаловаться. Благодаря ему я получил навыки строительных работ. Когда мы вместе строили веранду, он все мне доходчиво объяснял и рассказывал нюансы мастерства.
Я совершенно случайно нашел в бумагах отца его дневник, он вел его некоторое время. Именно в нем, как мне кажется, отец отразил дух того времени и свои сокровенные мысли.
Его дневник
Вот несколько выдержек из дневника Василия Лаврухина:
«1-2 мая 1954 года.
Ну, вот и кончились майские праздники. Странное дело бывает в природе! Прошлый год на 1 мая мы всей нашей капеллой фотографировались у дедушки в саду под цветущей абрикосой. В этом же году на 1 мая с утра до того было холодно, что большинство народа, участвовавшего в демонстрации на стадионе, были одетыми во что-нибудь потеплее, и лишь небольшая часть людей были одеты в костюмы. И только во второй половине дня начало проясниваться, а к концу дня стало тепло, но тепло с ветром, а не такое, какое нужно было бы для маевки.
Этот май большинство людей в Тарасовке провели как следует …. Да и вообще люди стали веселиться очень часто, лишь бы была хоть какая-нибудь причина, что-то вроде небольшого торжества, или просто воскресенья. Уже некоторые недовольны, что сейчас при советской власти очень мало праздников: раз, два и обчелся. То ли дело было в старые времена, было столько праздников, что начнешь считать и не пересчитаешь…»
«9-10 мая 1954 года.
Несколько дней назад положили брата в больницу. Он довел свою болезнь до того, что начался открытый туберкулез легких. Достали ему препарат стрептомицина. Сперва 10 грамм, потом 20-ть. Кажется, нужно все приложить, чтобы успешней прошло лечение. Но он думал, что делает кому-то одолжение. Начал скандалить с младшим медперсоналом, а затем и с главным врачом Лонгиниди. Это просто удивительно! Ведь он не только дома всех нервировал, … но и здесь такое продолжает….Такая самоуверенность с распущенными нервами только приведет к обратным лечению результатам….
Пришлось мне дважды с ним разговаривать по поводу его глупого поведения. Правда, на него подействовало это конечно мало, но, возможно, он будет соображать, что, как другой раз делать.
Погода сегодня и вчера наладилась. Хорошо все время со 2 мая дул очень сильный ветер, который до того надоел, что просто ничего не хотелось делать. Никак не соберется дождик. Я никак не начну сеять дома цветы. Хочется посеять и некогда.»
«31 мая 1954 года.
Стал забывать про свой дневник. Хотя иногда и писать не хочется. Дождь уже всем стал надоедать. И некоторые селяне Тарасовки уже боятся вымокания картофеля, напуганные ураганом с дождем в прошлом году. Начиная с 11 мая дожди идут хорошо, а особенно в последнюю неделю, каждый день, иногда по нескольку раз. Мы все время с 10 мая стремились выполоть свой огород. Трава, сорняки до того выросли, что уже закрывают «садовину». Пришлось насадить подсолнечник, так как куры это кажущее невинные создания, когда их не кормят, они все перевернут, но найдут себе пищу. А начиная с появлением какой-нибудь травы, их совсем не кормят, и они вынуждены добывать себе пищу, хотя бы посеянные семена подсолнечника. Огород немного не допололи, не дал дождик. Однако, цветы уже в большинстве выросли, но и трава на грядках очень густо взошла и закрыла цветы. Решили использовать сырую погоду для полки грядок цветов, так как при выдергивании травы, она почти не повреждает только что взошедшие цветы, когда почва влажная.»
«6 июля 1954 года.
…Вчера, впервые с 31 мая пошел дождь. Но такой дождь лучше бы и не шел. Дело в том, что ураган сорвал несколько крыш, особенно пострадали соломенные. Мельничную крышу снесло и мельница встала. У нас тоже крыша повреждена. Шел такой дождь, что в 10 метрах ничего не видно.
Но уже поздно. Мало чему этот дождь поможет, только если овощам. Большую часть яровых скосили на сено. Ячмень дает 2-3 центнера с гектара. Начали косить озимую пшеницу. Урожай 8-12 центнера с гектара. На протяжении нескольких лет озимые дают всегда урожай выше, чем яровые. Районные, областные организации, председатели колхозов и агрономы, если раньше об увеличении посевов озимых только разговаривали, то в этом году, вплотную этим вопросом занимались и планируют расширить посев озимых с удельным весом до 35-40% ко всей посевной площади района, за счет распашки части целины, частично трав, а также за счет погибших яровых, скошенных на сено….
Семья, по моему представлению, была такой котел, где происходили, или вернее, где возникали всевозможные, даже не поддающиеся иногда описанию, такие условия жизни, в смысле семейных отношений, что мне кажется, что здесь люди сознательно сокращают свою жизнь на 35 процентов, если не более.
В связи с этим, у меня часто возникает вполне естественный вопрос: какая причина породила настоящую семейную жизнь? И будет ли время, когда эта отжившая форма человеческих отношений будет заменена другой. Интересно это поискать у Энгельса. У него, наверное, будет или у Ленина. Но, теперь… позвольте, я забылся, что я с нетерпением ожидаю свою жену домой, чтобы ее увидеть, чтобы нежно обнять и поцеловать, посидеть с ней рядом, почувствовать, что она около меня.»
«8 декабря 1954 года.
Сегодня неожиданно хорошая погода. Солнце с 11 часов дня светит очень ласково, приветливо, как иногда в теплые октябрьские дни…Я долго ожидал такой погоды, хотя никакой надежды на нее не может быть, и теперь с трепетом ожидаю, чтобы она побыла хотя бы еще день, чтобы привезти соломы для коровы. Так как имеющейся хватит только разве до половины января. Как много забирает эта корова средств и особенно нервов! Просто никакой возможности ее держать. Летом очень плохие пастбища и такие ограничения, что стадо все лето ходит по местпромовской каменистой горе только за день истощаясь, и коровы приходят домой очень голодные. Если бы не щирица на огородах, то она бы сдохла еще летом. Большие затруднения с пастухом. Приходится пасти или по очереди, или нанимать, но нанимать некого.
Но все это еще терпимо, по сравнению с тем, что нужно заготавливать корм. Коровы стоят в конюшнях с 1 ноября по 1 мая – это полгода. И вот выгоняешь корову в мае месяце на выпас и начинаешь думать: где и как заготовить корм? Почему это случается? Да, потому что нет никакой возможности его заготовить. Люди практикуют зарабатывать в совхозе, или в Северно-Донской Госселекстанции. Но, у нас нет такой возможности, во-первых: мы оба работаем, во-вторых: я болен и мне нельзя физически работать. Значит остается или покупать на базаре, что обходится втридорога, или просить дядю, чтобы отпустил за наличный расчет. И вот если этот дядя толковый, то разрешает. Остается неделю побегать за машиной, т.е. найти транспорт и привезти. Но, если он бессовестный, в том смысле, что обещает когда-то и год тянет, то здесь начинаются целые волнения в семье, от самого мая до декабря, а эти волнения настолько надоедают, что думаешь легче продать корову, чем ее держать, будет спокойнее. Но, как ее продать? Ведь мне, как больному желудком, необходимы молочные продукты. Без молока я совершенно не могу жить. Кроме того, у нас маленькая Таня, которая в день выпивает не меньше полтора литра молока. Она то и дело просит «акам», что значит молоко. Жена болеет печенью, тоже необходима диета. Разве на такую необычайную семью накупишься молока на базаре? Конечно, нет. Следовательно, корову необходимо держать, ну хотя бы, еще год или два, а потом видно будет, даже при условии, что она будет убыточна.
«15 декабря 1954 года.
За 20 с лишним дней мне не было ни до чего, кроме как приобрести корм для коровы… Хорошо, что особенной загрузки на работе не было. А то бы я, наверное, забыл о соломе… Мое стремление выполнить в первую очередь работу объясняется тем, что дом во всем зависит от производства, в том числе и в материальном плане.
Многие люди считают, что «калым» — это основной источник благополучия семьи. Это не верно и даже вредно. Бесспорно, некоторое время человек чувствует себя лучше в материальном смысле. Но это дело случайное и протекает до определенной поры: до времени, когда обстановка заставляет от чего-то отказаться, или тебя так одергивают, что ты очнешься только в тюрьме, где за это можно сидеть не меньше 7-10 лет, так как современные законы на это не скупятся. Поэтому нужно честно трудиться и рассчитывать только на свое заработанное.
Правда плохо, что наши руководители зарабатывают по 2-3 тысячи рублей и более в месяц, приобретая за низкие цены и, даже совсем бесплатно, необходимые продукты. Имеют свободный доступ на вс склады райпотребсоюза и других организаций, где приобретают редкие вещи (которые райпотребсоюз не успевает даже выбрасывать их в магазин, а сплошь и рядом, не стремятся их выбрасывать) и считают это в порядке вещей. При этом они за построение коммунизма, спокойно, а иногда с волнением, выступают на совещаниях, собраниях с критикой и самокритикой, «бичуя» выявленные недостатки, нарушение устава сельскохозяйственной артели и другие беспорядки в районе. Что же будет делать и как должен обходиться рабочий, зарабатывающий 300-400 рублей в месяц, имея только базар, да в очереди взять хлеба, если сахар в тарасовских магазинах бывает настолько редко, что люди забывают, когда его продавали в последний раз, а макарон, вермишели и других круп совершенно нет и никогда не бывает, не говоря уже о рисе и крахмале, которых в Тарасовке вообще в продаже никогда не видели. А, между прочим, эти необходимые продукты в райпотребсоюз поступают в обязательном порядке для мест общественного питания и они почти всегда есть на складах.
Если кто из рабочих или служащих, случайно, или по каким-то другим обстоятельствам, возьмет со склада что-нибудь (что бывает редко), то это он называет по-простому: достал по блату, за что он будет иметь неприятность. Если узнает начальство, так его разделают за нарушение правил кооперативной торговли…»
