Геннадий Абрамов не получал специального художественного образования, а предмет «рисование» в его школе вёл военрук. Но узнать это можно, лишь пообщавшись с самим Абрамовым. Глядя же на его картины, никогда не подумаешь, что они написаны рукой самоучки.
— Помню, поставит Иван Григорьевич перед нами кувшин на столе, скажет, чтобы рисовали и не баловались, а сам уйдёт куда-то из кабинета. Вот и вся наука, — вспоминает свои первые опыты в рисовании Геннадий Петрович. — Я закончил Ефремово-Степановскую школу. Оттуда уехал учиться на автослесаря в город. Но, честно говоря, к технике душа никогда не лежала, и я ни одного дня по специальности не работал. А вот что-то строить, точнее, создавать своими руками, я люблю.
В большой семье Абрамовых, где Геннадий был младшим из 10 детей, о безделье не могло быть и речи. Всему учился у старших. Летом, чтобы заработать копейку на сборы в школу, шли в совхоз или нанимались помогать односельчанам во дворах что-то строить, убирать, обрабатывать огороды. Умение Геннадия Петровича держать в руках инструменты позже, в голодные 90-е, спасало семью от нужды — Абрамов вырезал из дерева разделочные доски и сдавал оптом в местные магазины на продажу. Придумал около 500 различных форм и эскизов, чтобы покупателю было из чего выбрать.
Отдаваться рисованию, резьбе по дереву Геннадий любил всегда, но заниматься этим профессионально даже и не думал, считая эти занятия лишь развлечением. Но натуру не пересилить — душа всегда тянулась к прекрасному, а руки и голова работали в творческом направлении.
— Был шанс поступить в художественное училище в Москве, — вспоминает Геннадий Петрович. — Брат звал, мог помочь, но я по молодости не видел в этом перспектив. Рассуждал, исходя из сермяжной деревенской мудрости, так: мужик должен быть добытчиком, а не вечно голодным художником. Жалею теперь немного, конечно, но это никак не уменьшило моего интереса к творчеству. Откуда это во мне, деревенском человеке? Не знаю. Мама умела разрисовывать потолки и стены декоративным орнаментом, нанимаясь делать ремонт в домах у людей, отец и брат увлекались на любительском уровне.
Будучи, что называется, рукастым человеком, Геннадий долгое время работал отделочником, нанимаясь к частным заказчикам в городе. Мастеру платили большие деньги, но со временем он решил, что не может долго без родного дома и семьи, и вернулся в Тарасовский. Сейчас работает сторожем в детском саду, а на родительском подворье в Ефремово-Степановке держит небольшую пасеку. Самое главное, что стало больше времени на занятия творчеством.
— Вторая моя страсть после рисования — обработка дерева, — делится Абрамов. — От изготовления разделочных досок до мебели. Но, честно говоря, мои трудозатраты и стоимость материалов задают конечную цену готового изделия такую, что трудно найти покупателей. Поэтому в основном либо делаю для себя, либо на подарки друзьям. Мастерю под навесом во дворе. Каких-то больших объемов у меня нет, поэтому и необходимости в полноценной мастерской пока тоже. Занимаюсь больше по вдохновению с разной периодичностью. Бывали перерывы даже в несколько лет. Вот вроде и материалы все есть, и краски новые купил давно, а что-то не пускает, не даёт начать. Делаю какие-то зарисовки, наброски на память, но полноценно заняться не могу. А если «накатит» настроение или появится стимул какой-то, то тут меня не удержать.
Зимой 2024 года Новочеркасский музей донского казачества предложил поучаствовать в выставке «Отцов в строю сменяют сыновья», посвящённой участникам СВО. За короткое время нарисовал пастелью несколько портретов, оформил их в рамы собственного изготовления. Вообще хочу сказать, что портрет — мой любимый жанр. Сложный и интересный. Тут я придерживаюсь подхода очень уважаемого мной народного художника СССР Александра Максовича Шилова, который утверждает, что портрет является ещё и очень ответственным жанром живописи. Ведь по нашим картинам потомки потом будут судить о том, какими были их предки. И художнику важно суметь передать в красках характер, дух портретируемого человека, с которым зритель мог бы, стоя перед картиной, вести мысленный диалог. В прошлом году мы с супругой Ириной побывали в галерее этого мастера в Москве. Очень вдохновила встреча с прекрасным, и мне с новой силой хочется творить.
Геннадий Петрович раскрыл некоторые удивительные секреты рисования любимой пастелью. Оказывается, из-за отсутствия на российском рынке особой бумаги лучшим материалом для нанесения сухих красок является… мелкозернистая наждачная. Либо, если и её нет под рукой, Геннадий наносит самодельную абразивную эмульсию на гиспокартон или лист обыкновенного ДВП. А чтобы мазки цветных мелков ложились на шероховатую поверхность с нужной плотностью, делает это пальцами, стирая их до крови.
— Ни кисти, ни специальные палочки я не полюбил, — говорит художник. — Через пальцы получается установить связь с изображением, лучше почувствовать образ, передать оттенкам красок своё настроение и мысли. Как будто перетекаю вместе с частичками кожи в пространство листа — после окончания работы на подушечках моих пальцев не остаётся узоров. Я навсегда остаюсь в своих картинах в буквальном смысле.
